Предтеча нынешней Книжной Лавки Писателей в Москве

Из воспоминаний писателя Михаила Андреевича Осоргина: «Всегда с удовольствием и особой нежностью вспоминаю время, когда я стоял за прилавком Книжнй Лавки Писателей в Москве».
В первые послереволюционные годы в Москве открылась первая Книжная Лавка Писателей. Идея создания Лавки принадлежала известному искусствоведу Павлу Павловичу Муратову. Продавцами в Лавке работали писатель Борис Константинович Зайцев, философ Николай Александрович Бердяев, Алексей Карпович Дживилегов – историк, начинающий журналист Александр Степанович Яковлев. Недолгое время в Лавке работали поэт В. Ф. Ходасевич, историк искусства и литературы Б. А. Грифцов, отличный знаток книги Михаил Васильевич Линд, - переводчик и беллетрист, джентльмен, человек выдержанный, отличный работник.
Таков был состав Трудовой артели, носившей популярное в Москве имя «Книжная Лавка Писателей». С полным правом пишу я это имя прописными буквами. «Книжная Лавка Писателей» была пожалуй, единственным в России культурным и торговым учреждением, пронёсшим свою внутреннюю и внешнюю независимость сквозь страшнейшие годы разрухи, террора и крушения духа.
Основанная в сентябре 1918 года Лавка просуществовала до 1922 года, когда смысл её существования в значительной степени исчерпался, налоговая же тяжесть, в связи с расцветшим НЭПом, стала невыносимой.
В истории русской культуры и, в частности русской книги – Книжная Лавка Писателей занимает несколько характерных строк.
В 1922 году Осоргин вместе с большой группой интеллигенции (Бердяевым, Лосским, Франком и др.) был выслан за границу.
Наследие Осоргина, большое и значительное, пока еще (надеемся, что ненадолго) остающееся на его родине непрочитанным и неизвестным.
За редкими исключениями, о которых сейчас мало кто помнит, как, например, о том, что перевод когда-то прославивший театр Вахтангова и до сих пор не сходящий с репертуара «Принцессы Турандот» Карло Гоцци был сделан Осоргиным.

 

 

Портретные зарисовки первых директоров Книжной Лавки Писателей

 

Тёплые и даже восторженные отзывы о первых директорах – энтузиастах Книжной Лавки Писателей 20-х и 30-х годов Давиде Самойловиче Айзенштадте, Алексее Васильевиче Симакове оставили и Леонид Леонов, и Н. Смирнов-Сокольский, и В. Лидин.



Книгу Давид Самойлович любил той чистой, лишённой всякого эстетизма любовью, какая приобретается в результате точного знания внутренней ценности из-за редкости книги.
Он расценивал книгу только по её достоинствам. К книге, ценной по своему содержанию, особенно книге иллюстрированной, Айзенштадт относился поистине благоговейно.
Он определял ценность книги не по справочникам, а по собственному пониманию, и, надо сказать, он почти никогда не ошибался в оценках.
Давид Самойлович любил книжные находки, запах старинной бумаги, переплёты XVIII века. Здесь Айзенштадт расцветал. В. Лидину приходилось не раз присутствовать вместе с ним при разборе, когда при них развязывались пачки старых купленных книг, и ничего не покупая, ничего не собирая, ничем не прельщаясь лично, Айзенштадт расцветал. От возможности первичного общения с книгой, еще на занявшей места на книжной полке Лавки, забывал часы обеда и, право, можно сказать, что в такие дни он бывал счастлив.
«Не одна книга, стоящая на моей книжной полке, связанна с памятью о добрых советах Айзенштадта, с памятью о прелести общения с этим очень благородным, тонким и много сделавшим для писательских библиотек человеком» Из воспоминаний Вл. Лидина.






Алексей Васильевич Симаков был директором Книжной Лавки Писателей после Айзенштадта. В Лавке он проработал почти 25 лет. Сначала скромным продавцом, потом товароведом, затем заведующим писательским отделом.
Четверть века писатели, общаясь с ним, ощущали его как спутника своей писательской жизни. Алексей Васильевич унаследовал преданность книге от своего отца, славного собирателя народных песен, Василия Ивановича Симакова. Удивителен путь этих простых русских людей, сделавших книгу не только своим спутником, но и прославлявших её всю свою жизнь.
Знание книги определяется не одним изучением справочников и знакомством с библиографией, но и глубоким, поистине врождённым чутьём.
Иногда Алексей Васильевич и не знал книги, которую брал в руки, никогда её прежде не видел, но определял её редкость замечательным ощущением книги, свойственным только истинному таланту, ведь талант книжника – это особый талант.
Алексей Васильевич ушёл на фронт в 1941 г., фронтовыми тяжелыми дорогами до Берлина и с Победой вернулся в Москву в свою любимую и дорогую Книжную Лавку.
Он прожил короткую жизнь и умер в 1956 г. Ему был 51 год; пребывание на фронте ускорило развитие начавшейся болезни.
В. Лидин вспоминает: «По ходу одной из моих работ мне понадобились книги по добыче золота. Я мельком сказал об этом как-то Алексею Васильевичу, и уже буквально через неделю он сам притащил мне огромную пачку книг, найденных его стараниями в букинистических магазинах. Он был по-детски рад, что смог оказать мне эту услугу и что книги оказались к месту.
После смерти А. В. Симакова его портрет висел в Книжной Лавке в одном ряду с русскими писателями, для которых он по мере своих сил потрудился, оставив по себе среди них светлую, чудесную память».



Ю.В. Мотрохин – директор Книжной Лавки Писателей рассказывает о том, как работала Лавка в годы его директорства (1956 – 1961 г.г.)
Сто лет разделяют Книжную Лавку Смирдина и нынешнюю Книжную Лавку на Кузнецком мосту, 18.
В Книжной Лавке ежедневно можно видеть известных писателей, поэтов, драматургов, как когда-то в Петербурге на Невском у Смирдина встречались как в клубе, литераторы того времени.
Здесь в Москве в Книжной Лавке Вера Инбер читала свои новые стихи. Павел Антокольский становился за прилавок и вместе с продавцами пропагандировал и продавал сборники стихов, а молодые поэты А. Межиров, В. Урин и другие читали свои стихи.
Писателю С. Смирнову для его работы над книгой потребовалась военная литература, вышедшая в разные годы. Через некоторое время всё нужное писателю было подобрано.
Первые прижизненные издания Лермонтова, Пушкина, Крылова были приобретены Книжной Лавкой по просьбе французского писателя Луи Арагона.
«Книги Любимые» находил в Книжной Лавке Я. Шведов. В книге записей он пишет: «В нашу Книжную Лавку можно верить, на неё можно надеяться, и её можно по-настоящему любить».
Тесные связи были у Книжной Лавки с писателями союзных республик и с писателями, живущими в других городах России.
Традиции пушкинских времён живут в нашей Лавке и поныне.



Михалочкин Михаил Фёдорович – директор Книжной Лавки (1961 – 1982 г.г.)
Михаил Фёдорович – человек нелёгкой судьбы. Рано лишился родителей, рано начал трудовую жизнь. Затем война, ушёл на фронт. Вернулся в победном сорок пятом с Орденом Красной Звезды, медалью «За Отвагу» и другими наградами. На фронте был ранен и контужен.
Страсть книголюба у Михаила Фёдоровича крепла с годами. Одна дата – 4 марта 1950 года – запала ему в память навсегда. В этот день он пришёл на работу в знаменитую Книжную Лавку. Служебная лестница, пройденная им: заведующий складом, товаровед, заместитель директора и, наконец, директор Книжной Лавки, - как видим, многоступенчата. Михаил Фёдорович на собственном опыте познал, как говорится, все стадии книготорговой работы.